 |
| Фото: пресс-служба ЦАХАЛа |
После почти двух лет жёстких ограничений на публикацию израильская цензура частично сняла завесу тайны с одного из самых чувствительных дел, связанных с первыми днями войны. Стало известно имя человека, которого следственные органы подозревают в тяжком преступлении против национальной безопасности. Речь идёт об адвокате Асафе Шмуэлевиче, арестованном по подозрению в шпионаже в штабе Южного округа ЦАХАЛа — непосредственно в день нападения ХАМАСа 7 октября и в последующий период.
По версии следствия, действия подозреваемого в первые часы войны разворачивались на фоне хаоса и неразберихи. Обвинение утверждает, что Шмуэлевич якобы сфальсифицировал документы, присвоив себе несуществующий статус, уровень допуска и приказ о назначении. Эта комбинация, по данным правоохранительных органов, позволила ему проникнуть в сверхсекретный бункер командования, куда доступ имеют лишь единицы. Сообщается также, что он тайно пронёс с собой мобильное устройство и использовал его для фотографирования секретных материалов, которые затем могли быть переданы неустановленным адресатам.
Следственные источники не исключают, что последствия этих действий выходят далеко за рамки незаконного сбора информации. В материалах дела фигурирует серьёзное подозрение: именно утечка данных могла привести к срыву первой операции по освобождению заложников. Командование, по версии обвинения, было вынуждено отменить миссию после того, как стало ясно, что её детали перестали быть засекреченными и потенциально могли попасть к противнику.
На протяжении всего расследования и судебных разбирательств, как утверждают наблюдатели, Шмуэлевич пытался избежать ответственности, в том числе ссылаясь на тяжёлое психическое состояние. Тем не менее масштаб обвинений и их возможные последствия сделали это дело одним из самых резонансных в новейшей истории Израиля.
Резкую реакцию на обнародование имени фигуранта высказал заместитель министра Альмог Коэн. Он открыто выразил возмущение тем, что судебной системе потребовалось 838 дней, чтобы разрешить публикацию базовой информации по делу.
«То, что Асаф Шмуэлевич в разгар трагедии 7 октября проник в бункер Южного округа с телефоном, спрятанным в нижнем белье, чтобы зафиксировать самые уязвимые тайны страны, — это лишь верхушка айсберга», — заявил Коэн. По его словам, общество должно получить ответы на принципиальные вопросы: кто курировал действия адвоката, какие цели преследовались и почему в материалах дела фигурирует имя Яир Голан, с которым, как утверждается, были зафиксированы телефонные контакты.
Коэн подчеркнул, что израильская демократия не может существовать без полной прозрачности. «Солнечный свет — лучший дезинфектор. Каждый, кто причастен к предательству в столь критический момент, должен понести самое суровое наказание», — добавил он.
Фото: соцсети (добросовестное использование согласно параграфу 27а Закона об авторских правах)
«Не шпион, а патриот»: позиция семьи Асафа Шмуэлевича
Параллельно с заявлениями обвинения к общественности обратилась семья офицера запаса ЦАХАЛа Асафа Шмуэлевича, категорически отвергая саму концепцию шпионажа. Родные утверждают, что с октября 2023 года они живут в атмосфере давления, травли и публичного осуждения.
«Более двух лет нашего Асафа — честного, достойного и выдающегося офицера — пытались представить шпионом и предателем. За одну ночь он и вся наша семья стали объектом настоящей охоты. Социальные сети наполнились ложью и абсурдными теориями заговора», — говорится в заявлении.
По мнению семьи, частичное снятие запрета на публикацию и обнародование ключевых тезисов обвинения лишь подтвердили несостоятельность версии о шпионаже. Родные настаивают: 7 октября Асаф вышел из дома как патриот, стремившийся применить свой военный и гражданский опыт на благо государства.
Они утверждают, что предъявленное обвинительное заключение было несоразмерным и не соответствовало выводам расследований, проведённых ЦАХАЛом, ШАБАКом и полицией. В худшем случае, по их версии, речь могла идти о нарушении правил информационной безопасности, которое следовало рассматривать в рамках дисциплинарного производства, а не уголовного преследования.
Семья подчёркивает: Шмуэлевич входил на базы ЦАХАЛа как резервист, предъявляя личные документы, прошёл официальную процедуру зачисления и прослужил в резерве 11 дней с начала войны. Имея высокий уровень допуска, он получил назначения и разрешения за подписью высокопоставленного офицера Южного округа, под началом которого служил десять лет назад в элитном подразделении.
По их словам, все его действия осуществлялись в рамках полномочий, предоставленных бывшим командиром. Что касается предполагаемой передачи секретных данных, защита утверждает: либо информация исходила от собеседников Шмуэлевича, либо была взята из открытых источников и не имела грифа секретности. Более того, все контакты, с которыми он общался, сами обладали высоким уровнем допуска и служили в закрытых структурах.
Отдельно семья подчёркивает наличие медицинского заключения, согласно которому — и с этим, как утверждается, согласилось государство — в рассматриваемый период Асаф был признан невменяемым. Несмотря на это, он принял решение продолжать судебную борьбу. «Асаф хочет дойти до конца, чтобы в суде было официально признано: все обвинения против него были раздуты и не имели под собой реальных оснований», — заявили родственники.
Дело, которое начиналось под плотным покровом секретности, всё больше превращается в один из самых острых и противоречивых судебных процессов последних лет, разделив общество на тех, кто требует жёсткого наказания, и тех, кто говорит о судебной ошибке исторического масштаба.
Телеграм-канал: https://t.me/+_BICEry0pE5jZDU8
Группа в вотсапе: https://chat.whatsapp.com/Fzr6Qi1ThbwEqy4V0hid6l
